Десантура.ру
На главную Поиск по сайту Техподдержка
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Главная  |  Карта сайта  |  Войти  |  Регистрация

Tar (Все сообщения пользователя)



Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти
 
Выбрать дату в календареВыбрать дату в календаре

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 След.
Согрин Борис Иванович, памяти десантника
 
Всем служивым привет!
У нас сейчас Радуница. Вчера посетил могилу моих родителей. Шёл на выход и уже в который раз увидел могилу офицера-десантника. Каждый раз хотел открыть тему, отправить фото, но что-то не хотелось грустную тему открывать, всё откладывал.
На памятнике значится: Согрин Борис Иванович.
Думаю, кто-то знал этого офицера. Увидит это сообщение, вспомнит, помянет.
Захоронение находится рядом с захоронением офицера Коржова Станислава Кирилловича. О нём я писал ранее. Если точнее, то при входе на минское колодищанское кладбище "Вторые ворота" поворот направо, третий ряд.
Всем здоровья и долгих лет.
Изменено: Tar - 17.04.2018 10:57:59
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Записки офицера ВДВ - Осипенко В.В., "Привилегия десанта"
 
Критик? Или модный нынче - правозащитник?
Специально зарегистрировался, чтобы этот перл нагора выдать?
Иди карандаши заточи, и портфель приготовь к школе.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Коржов Станислав Кириллович, памяти десантника
 
P.S. Извините, забыл написать сразу. Могила находится на минском колодищанском кладбище, участок - 25а, ряд - 1, место - 16. Это близко со входом "Вторые ворота", а захоронение на участке находится рядом с забором.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Коржов Станислав Кириллович, памяти десантника
 
Здравствуйте.
Две недели назад был на кладбище на могиле своей матушки. Случайно (искал могилу соседки по дому) увидел могилу офицера-десангтника.
На памятнике значится надпись: Коржов Станислав Кириллович 26.04.1949 – 20.09.2014.
В Нете нашёл про этого офицера:

Выпускник Минского Суворовского училища. Его фамилия значится на сайте «Белорусский Союз офицеров и кадет, 1 рота 12 выпуск».

Был он в числе первых из принятых на факультет разведки спецназ в Рязанском воздушно-десантном училище в 1968 году.

Оттуда:
Цитата
Особо следует заметить, что офицеры спецназа ГРУ – в основном, выпускники суворовских училищ.

Факультет разведки спецназ был создан в Рязанском воздушно-десантном училище в 1968 году. Десантное училище как нельзя лучше подходило для того, чтобы в его состав вошел такой факультет, поскольку спецназовцы форму носили десантную, также, как и десантники совершали прыжки с парашютом, и поэтому не выделялись из общей массы курсантов.
Первый набор курсантов-первокурсников составил один взвод и состоял на 85% из выпускников суворовских училищ. Второй взвод был набран из второкурсников Рязанского ВДУ. Последующие наборы до 1981 года составляли по одному взводу и четыре взвода четырех курсов составляли 9 роту.
В состав первого набора вошли и выпускники Минского СВУ. Это ныне офицеры запаса полковники Станислав Коржов, Сергей Горенков и майор Вячеслав Клементьев.
Курсантами последующих наборов были полковник Владимир Бородач – командир 5 ОБрСН в Марьиной Горке (под его командованием эта бригада была признана лучшей в структуре ГРУ) …

Его имя можно найти в книге «Никто, кроме нас», изданной в РВВДКУ в 2013 году, в разделе «Выпускники училища, окончившие училище с Золотой медалью и дипломом с отличием».

Сегодня взял фотоаппарат, снял.
Думаю, кто-то знал этого офицера. Увидит это сообщение, вспомнит, помянет.
Всем здоровья и долгих лет.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
1939, Халхин-Гол, Монголия
 
С интересом прочёл, очень много нового чего не знал. Отличная статья!
Руслан Шадиев, спасибо!
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
339-го ВТАП г. Витебск, фрачник 339-го ВТАП
 
Приобрёл фрачник 339-го ВТАП г. Витебск. Не хвастовства ради. Но во время службы именно они возили нас на учения "ЩИТ-82".
А вообще они летали туда, где сам чёрт побоялся бы показаться. Это Афган и другие горячие точки планеты.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
Серёга, не надо волноваться, всё под контролем. :)
Ладно, с Венгрией я ошибся, поэтому как настоящий мужик слова свои забираю :oops:. А вот как болгарин из Равнца мог увидеть разбитую БМД 217-го полка, десантировавшегося в другом районе, не могу понять. :wacko: Это ж каким зрением необходимо обладать? Не думаю, что он про это мог узнать в то время из вечерней прессы. :D
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
Цитата
Sorr
Мы в Болгарии были не одни.Там ещё был 1 батальон 39 ОДШБр из Хырова, а БМДешка у 217 полка разбилась. А болгары нас по подразделениям не разделяли.

Ну, в Равнце мы были одни, а БМДэшка 217-го полка разбилась в Венгрии под городом Секешфехервар.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
Цитата
Sorr
Серёга, что-то не понял. Этот болгарин что-то трындит. Какая ему машина разбитая привиделась? Мы же были там "пешими по-конному". Т.е. боевых машин не было.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Вышел в свет новый сборник стихов о ВДВ
 
Гусаченко Александр Александрович, был одним из замов КЭПа нашего полка. Только это было уже гораздо позже после моего увольнения. Очень приятно, что Александр Александрович издал книгу в печатном виде. Некоторые его стихи читал уже ранее.
Слава 300-му!
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Книги о снайперах
 
Цитата
Синий пишет:
Книга о снайпере и разведчике Феодосии Смолячкове,погибшего при защите Ленинграда.Ему было 18лет. .
У нас в городе (кстати, в одном из немногих городов СССР) одна из улиц названа именем этого парня, Феодосия Смолячкова. Слава ему и почёт!
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
Цитата
стрелокъ пишет:
Дружище Tar, спасибо за труд! Спасибо за знакомство с Поэтом, Солдатом и Человеком!
Спасибо, братишка!
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
Вот, пожалуй, и всё. Окончание последней книги состоит из политических стихов. Ну, это уже на любителя.

P.S. В стихах встречаются названия городов Восточной Пруссии: Толькемит и Браунсберг. Для справки Толькемит – Толькмицко (Tolkmicko), Браунсберг – Бранево (Braniewo) находятся на территории Польши.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
НА ПЛАЦДАРМЕ
Капитану-лейтенанту Василию Шкаеву

Кто там командовал?.. Никто не командовал:
всех офицеров повыбило в первом бою.
Злость обуяла… да та ещё гордость матросская,
что просыпается резко – с разрывом гранаты:
– Полундра! Вперёд!..

Фрицы притишили бег. Дрогнули было.
Только таких сволочей на испуг не возьмёшь!..
Вот и схлестнулись – там, где обрыв у реки,
белый песочек внизу, – с цепью мышиных шинелей
бушлаты балтийские.

Дрались по-флотски – работали сосредоточенно:
лихо, без страха, с единым желаньем – убить!
И по реке разносились: лязг штыковой, удары
прикладов, одиночные выстрелы, всхрипы, мат,
возгласы боли…

Сбросили в реку. А сами – вверху, над обрывом.
Клёши обтёрханы, кровь на руках и винтовках, –
и, как бывало в атаках, не сразу и поняли,
что́ это фрицы внизу, по колено в воде,
лапы задрали?..


ЛОЖКА

Мать честна! – утерял ложку… Носил за правой обмоткой,
прошёл с нею, можно сказать, огонь, воду и медные трубы –
всю Беларусь, от Калинковичей до Острува Мазовецкого, –
а в Польше – посеял.

И где, как – ума не приложу!.. Может, когда ползали
в боевое охранение, но скорее всего – третьего дня,
когда ходили накатывать блиндаж командиру батальона
сосновыми кряжами.

Делать нечего: привезут обед – все едят нормально,
а я суп хлебаю через край котелка, а пшённую кашу
или пюре из сушёной картошки пальцами выгребаю –
как поросёнок какой!

Можно, конечно, и подождать, пока кто управится,
ложку ребята одолжат, – да ведь остынет пища,
и брезгую я, если честно, и чинарики чужие докуривать
и есть чужою ложкой.

А какая ложка была!.. Нет, не та, не столовская,
узкая и остроносая, – самодельная: круглая, забористая,
танкист один подарил, спас я его из горящего танка.
И нате вам – утерял…


* * *

Сколько волков расплодилось за эту войну –
спасу нет!
Ну и хотя не окопникам остерегаться волков,
а приходится…
Около фронта не встретишь – в ближнем тылу
ошиваются:
рыскают, твари, у зимних дорог и тропинок
и нападают
на одиночных бойцов, одиночные сани
из засад.
И ни хрена не боятся винтовочных выстрелов:
свыклись,
так же как свыклись и люди, с войной.


СОЛНЦЕ ПОБЕДЫ

9 мая 1945 года. Восточная
Пруссия. Город Толькемит. Два
часа дня. Крики и стрельба в
честь Победы, которые бушевали
всё утро, утихли…

Мир сегодня от края до края
Ярким солнечным светом облит
И, до самой души проникая,
Чем-то большим, чем радость, дарит.

Так торжественно, тихо, спокойно.
И такая безмерная высь.
Что мне кажется –
Только сегодня
На Земле
Зарождается
Жизнь.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
ВЕЛЬКОЛЯС

Вот и всё…
Колонна – на походе.
Девушки, не забывайте нас!

Обступила русские подводы
польская деревня Вельколяс.

Мы стоим, обнявшись у овина.
И, подняв печальные глаза,
девушка по имени Марина
что-то мне пытается сказать.

Не помогут нам ни бог, ни нежность.
Никакие не спасут слова:
вспыхнула любовь жолнежа
так же вдруг, как вдруг оборвалась…

Ничего вокруг не ощущаю.
И такой захлёстнут я тоской,
будто не с Мариной я прощаюсь,
а прощаюсь с собственной судьбой.

А она всё шепчет, шепчет глухо:
– Сбереги их, Езус, сбереги!.. –
И дрожит на смуглой мочке уха
камешек дешёвенькой серьги.

Я сюда уж не вернусь, наверно.
Не увижу больше этих глаз.

Будь же ты благословенна,
польская деревня Вельколяс!


ЧП

У нас в полку произошло ЧП –
танкисты спёрли Таньку из санроты:
подъехали к санротовской избе,
в машину Таньку и – «Привет, пехота!».

Майор рассвирипел:
– Догнать! Отдать под суд! –
Но как ты их, едрёна вошь, догонишь,
когда у них теперь другой маршрут –
куда-то, говорили, под Воронеж.

И, плюнув, успокоился майор.
В конце концов, решил он очень здраво,
что Танька хоть и редкая шалава,
но увезли её не на курорт.

Однако он с начальником медслужбы
довольно долго резок был и груб:
– Тебе охрану выделить не нужно?
А то гляди – санроту всю сопрут.


* * *

Возвращаюсь как-то вечером в землянку
и вижу –
спит на моей койке какая-то девушка.
– Вы кто такая? Как сюда попали? –
Просыпается:
ба! да это военфельдшер Маргарита Манкова –
новая хирургическая сестра из полковой медсанроты,
миловидная, доложу вам, шатенка с фигурой Афродиты.

Спустила ноги на пол, одёрнула юбку на коленях
и говорит таким тоном, словно пришла узнать, который час:
– Товарищ военврач, я решила выйти за вас замуж. –
Я как стоял, так и сел на ящик с медикаментами.
A она продолжает, как ни в чём не бывало:
– Если вы на мне не женитесь, я не знаю, что я с собой сделаю!
Мужчины проходу не дают, пристают, а если я выйду замуж,
приставать не будут.

Наконец я обрёл дар речи:
– Но почему именно за меня? –
И слышу потрясающий по своей логике ответ:
– Потому что вы мне нравитесь.
– Но, простите, я вовсе не собираюсь жениться. –
И опять – ответ:
– Придётся, товарищ капитан, если хотите спасти меня.

– Но почему бы вам не выйти замуж за одного из тех,
кто вам проходу не даёт? –
И опять – ответ, потрясающий по своей логике:
– Да потому что они все нахалы! –
Тогда я говорю:
– Этого быть не может, чтоб все! –
Но она отбивает и эту мою контратаку:
– Я лучше вас разбираюсь в таких вопросах, товарищ капитан.

Я наконец поднимаюсь с ящика с медикаментами:
– Хорошо, хорошо, я подумаю, а пока идите к себе в санроту…
– Но я пришла жить у вас, видите –
даже вещи принесла.

Эту ночь я провёл у своего друга – начфина,
а когда утром пришёл в штаб, встретил замполита:
– Слушай, капитан, ты что разводишь в нашем полку аморалку?
– Не понимаю вас, товарищ майор!
– Ах, не понимаешь?.. А я только что видел, как около твоей землянки
умывалась военфельдшер Манкова. –
Я хотел рассказать ему, как всё это случилось, но он и слушать не стал.
– Не оформишь связь законным образом – будут неприятности.


* * *

Как на формировке в Старой Буде
полюбила девушка солдата…
Никогда я в жизни не забуду
Зойку-санитарку из санбата.

Разбитная тульская сестрёнка
с розовым припудренным лицом,
в выстиранной старой гимнастёрке,
туго перехваченной ремнём.

Вечерами по тенистой стёжке
мы бродили с нею за рекой,
и её шершавые ладошки
пахли свежим мыло и травой.

Оплывало олово заката,
сырость наползала из болот, –
от девичьих от плечей покатых
исходило ровное тепло.

И на сердце было так покойно,
словно в мире не было войны,
словно, пережив уже все войны,
мы о них и думать не должны…

Как на формировке в Старой Буде
пожалела девушка солдата, –
никогда я в жизни не забуду
Зойку-санитара из санбата!


ЛЮБА, ГОСПИТАЛЬНАЯ СЕСТРА

Ах, не одного приворожили
эти невозможные глаза –
трепетные, синие, большие,
как на древнерусских образах.

Словно в бочагах с водою вешней
небосвод качнулся – и затих…

Вот с таких, как ты,
земных и грешных,
и писались облики святых.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
ВСТУПЛЕНИЕ В БРАУНСБЕРГ

Города Восточной Пруссии встре-
чали нас кладбищенской тишиной:
дома целы, а жителей почти ни
души, угнаны гитлеровцами в глубь
Германии.

Люди ушли, а город остался.
Мёртвым, закованным в камень пространством,
телом, лишённым души.

Жутко бродить в этом городе гулком
по площадям, по пустым переулкам –
жутко, что нет никого.

Хоть бы в саду перед белым окошком
жалобно, что ли, мяукнула кошка, –
нету и кошек, представьте!

Только вороны над ратушей хмурой,
крытой внаклад черепицею бурой,
каркают хрипло и зло.


СЛАВЯНЕ ПОД КЕНИГСБЕРГОМ

По Восточной Пруссии, асфальтом,
средь немецких стриженых равнин,
в фаэтоне с вещевым хозяйством
догоняет полк свой славянин.

Фаэтон в порядке!.. На резиновом
мягком подрессоренном ходу., –
для военных целей реквизирован
в 45-м радостном году.

Ничего устроился с комфортом.
Восседает словно фон-барон.
Рядом с вещмешком его потёртым
празднично играет патефон.

Патефон отобран по закону:
это наш, советский инструмент,
и пластинки тоже все знакомые –
Лидии Руслановой концерт.

Фриц, видать, огромный был любитель
Музычку послушать перед сном,
и в посылке с фронта сеё грабитель
в фатерланд отправил патефон.

Сколько же их было мародёров!
Что приметят – тотчас отберут,
и без всяких долгих разговоров:
– Матка, дай! А то пук-пук, капут…

Нынче справедливость восстановлена.
больше не пограбите – шалишь!
Нет, не ваши танки рвутся к Ховрину –
наши к Кенигсбергу подошли.

И с пластинки, с глянцевого круга, –
на сердечный полный разворот,
эх, на всю на прусскую округу
Лидия Русланова поёт:
«Жигули вы, Жигули,
До чего вы довели!..»



ГОРОД ВЕТКА

Здесь шли ожесточённые бои…
И до сих пор, спустя уж треть века,
душа, как обожжённая, болит,
когда кондуктор скажет: – Город Ветка!

С годами время память притупило.
Но лишь блеснёт на Сож-реке вода –
и снова наплывает то что было,
как будто не кончалось никогда.

Я помню: мы не плакали в ту пору,
хотя бывало в пору ворот рвать.
А нынче – подступают слёзы к горлу,
и с ними не возможно совладать.

Пылит на марше сапогами время.
и скоро наш придёт последний час,
и мы сравняемся судьбою с теми,
что здесь легли гораздо раньше нас.

Но вечно будет солнечным пожаром
над Веткой каждый день вставать заря, –

и значит, воевали мы не даром,
и значит, жизнь мы прожили не зря.


ПИСТОЛЕТ-ПУЛЕМЁТ ШПАГИНА № 1961

Не смерть страшна. Тоска – страшнее…

И, взяв из пирамиды ППШа,
уйдёшь в глухой конец траншеи
и, стиснув зубы, не спеша,
перекрестишь огнём из автомата
и ночь и звёзды –
вдоль и поперёк!..

И расползётся серенький дымок.
И порохом потянет горьковато,
а перегретым маслом от ствола.
И запахи машинного тепла
свершат своё немое колдовство, –
и острое почувствуешь сродство
с свирепым постоянством ППШа.

Вернувшись,
в сонном храпе блиндажа
достанешь шомпол, ёршик и протирку,
присунешь ближе тусклую коптилку –
и будешь,
успокоено и долго,
вздыхая временами только,
перетирать и чистить автомат:

товарищ мой окопный, друг и брат!



МИНОМЁТЫ 82 ММ

Команда – как звенящая струна:
– Осколочными! Залпом! По пехоте!.. –
И девять мин стального чугуна
мелькнут из девяти стволов минроты.
И с промежутком в несколько секунд,
повтором отработанного штампа,
сухое небо, хлопнув рассекут
ещё, быть может, три-четыре залпа.
И в ожиданье – пот покроет лбы.
У миномётов станет тихо.
Как доги – воронёные стволы
присядут чутко на опорных плитах…

А там, вдали, за рыжим косогором,
где движется в атаку немцев строй,
вдруг по ушам бегущих гренадёров
ударит низвергающийся вой.
И лопнет, как звенящая струна.
И вспухнет грязно-жёлтыми дымками.
И девять мин стального чугуна
рванут у гренадёров под ногами.
И с промежутком в несколько секунд,
обвалами карающего воя,
раздавят, раскромсают, рассекут
нейтралку с окровавленной травою…

И остановит гренадёров смерть.
И возликует наша оборона.
И на траве останутся чернеть
тарелки минных выжженных воронок.


* * *

Последний шанс!.. Не ждать, пока прикончат,
а броситься внезапно на конвойных. Их двое:
спереди и сзади – с винтовками наперевес.
Они не ждут, конечно, нападенья – и думают,

что русский отупел от ожиданья смерти
и безоружен… Они не знают, что такое
последний шанс. Сейчас ты объяснишь им это,
когда дотащитесь до поворота – и переднего

прикроют кусты орешника: тогда, присев,
как будто заправляешь шнурок в ботинок,
дождись, чтоб задний подошёл поближе, –

и, резко обернувшись, швырни ему под ноги
с размаху, как гранату, свой шанс последний –
надеждой лютой налитое тело.
Изменено: Tar - 28.10.2013 22:51:42
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
Д.А.К., спасибо, конечно. Но не надо.
Такое можно посвящать только тем с кем ты был там. Тем более, эту впечатлюшку ты уже посвятил Х.А.Н. и солдатикам, которые если что, вполне могли стать косцами. А в десанте приказ командира - это точно: расшибись, но выполни. От приказ косить - не откосишь.
С уважением.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
Цитата
Д.А.К. пишет:
у меня слог с детства тяжеловат для описаний...звиняйте.
Ой, не надо скромничать. Классно было написано и с отличным слогом. Так что удалённую впечатлюшку на бис просим в студию.
Если не сохранилась, могу заслать её копию из рассылки, пришедшей мне на e-mail, в личку.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
О, а зачем Д.А.К. свою впечатлюшку убрал? Классная была история.
Д.А.К., возвращай назад.
Изменено: Tar - 17.10.2013 21:52:36
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
* * *

Очистка от противника траншей –
гранатами, штыками, финками,–
и топчем, топчем трупы егерей
армейскими тяжёлыми ботинками.

Ответят за войну и за разбой!
Мы их живыми, гадов, не отпустим.
Мы их потом, когда окончим бой,
как брёвна, выбросим за бруствер.

РАЗМЫШЛЕНИЯ О РУКОПАШНОМ БОЕ,
ОРГАННОЙ МУЗЫКЕ И ВОЙНЕ В ЦЕЛОМ


Вы когда-нибудь видели, как дерутся пьяные?
Отвратительное зрелище, не правда ли?..
Так вот,
рукопашный бой – куда отвратительней.

Вы когда-нибудь слушали органную музыку?
Величественно, не правда ли?..
Так вот,
рукопашный бой – величественней.

И это совмещение несовместимого
погубит войну,
потому что человечеству, в конце концов,
осточертят пьяные драки под органную музыку.

* * *

Беда! –
ветром с нейтралки несёт таким трупным
смрадом – задыхаемся, хоть противогазы
натягивай… Не то что от еды и питья –
от курева выворачивает кишки.

– Эй, вы! –
кричим фрицам,– убирайте своих мертвяков.
– Убтрайт ви! Сам шиссен – сам убирайт!.. –
Да мы б убрали, но едва вылезем из траншеи –
открывают пулемётный огонь.

Вот бы,
думаем, переменился ветер!.. А он и впрямь
переменился, и всю вонь понесло на фрицев.
– Рус,– заорали они,– нихт шиссен, ми убирайт!
– Ну нет! Теперь нюхайте!..

После
смекнули: а что, как ветер опять сменится?..
И согласились: – Хрен с вами, убирайте!
Не бойтесь: стрелять, шиссен , нихт, не будем.
Не меряйте нас на свой аршин.

НА ВОЙНЕ, КАК НА ВОЙНЕ

В стороны отложены лопаты.
И с завидным рвением
на переднем крае два солдата
выясняют отношения.

Что они уж там не поделили,
прокурор и тот не разберёт! –
то ли сухари у них стащили,
то ли котелки им подменили,
то ли – совсем наоборот:
Иванов с Петровым,
всем известно,
в роте самый муторный народ.

Дело, словом, тёмное…
Но только
с полчаса, наверное, уже
выясняют отношенья Колька
с Петькой на переднем рубеже.

А война – само собой – идёт.
Ганс из пушек по траншее бьёт.
Только Петька с Колькой –
нуль внимания:
хрен с тобою – молоти, Германия! –
потому что Иванов с Петровым,
не скажи – обстрелянный народ.

А вблизи расколется снаряд –
плюх в траншею
и лежат сопят…
– Колька, жив?
– Живой. А ты как?
– Вроде.
– Ну, порядок!.. –
И давай опять
жгучие проблемы выяснять.

Ну а если ганс почнёт гвоздить
так, что – будь здоров, почтение! –
Колька выражает осуждение:
– Ох и паразит, на самом деле –
не даёт людя́м поговорить!

– Он такой…–
согласно вторит Петька:
тут у них противоречий нет.
– Но ты погоди,
ты мне ответь-ка,
не вяжись, как баба в перебранку,–
ежели не ты,
какой же шкет
замотал консервов банку?..

В сторону отложены лопаты.
Языком работают солдаты.

* * *

Героев делала война, но награждало начальство.
А поскольку между войной и начальством есть разница,
то и получилось, что одни герои – такие, какими их
хотело видеть начальство,
а другие – те, которых сделала война.
Последних больше, но награждены щедрее – первые.

* * *

Я был на той войне, которая была.
Но не на той, что сочинили после.
На такой войне я не был.

* * *

– Товарищ полковник! Там снайпер. Пройти невозможно.
– Давайте проверим: пошлите солдата.
– Вы убедились, товарищ полковник?
– Пошлите второго: возможно, случайность.
– Товарищ полковник!..
– Пошлите и третьего: для подтверждения.
– Ну что вы молчите, комбат? Вы правы: там снайпер.

КОСТРЫ 42-ГО ГОДА
ПОД СТАРОЙ РУССОЙ


Лес трещит от мороза – как будто в лесу кто стреляет.
Забивает дыханье январская лютая стынь.
У дороги лесной, не дойдя до переднего края,
жгут бойцы на привале свои фронтовые костры.

Гаснут зимние сумерки. Небеса налились синевою.
Над дорогой бледный серпик иззябшей луны.
Остаётся меж нами и этой треклятой войною
километров двенадцать, не больше, морозной лесной
тишины.
Ночью будем на месте. А утром пойдём в наступленье.
Станем вязнуть в снегу, пот и кровь утирая со лба.
И потянутся по лесу, но теперь уж в другом направленье,
вереницы израненных, злых молчаливых солдат.
И опять добредём до знакомых вчерашних стоянок.
И раздуем костёр, и усядемся тесно вокруг,
сунув прямо в огонь – отрешённо и деревянно –
головешки негнущихся, обмороженных рук…

Ох какая зима! Ох какая свирепая стужа!
Примерзает душа к позвоночнику мутной сосулькой.
Да, конечно, фашистским собакам приходится туже,
но и нам – не дай бог! – сиди у костра и не булькай.
Не спасают ни ватные брюки, ни валенки, ни полушубки.
Да и что они могут, когда всё мертвеет окрест,
ну а мы днём и ночью в снегу, на морозе – какие уж
сутки,
страстотерпцы, несём свой судьбою назначенный крест.

…Гаснут зимние сумерки. Небеса налились синевою.
Над дорогой повис бледный серпик иззябшей луны.
Снег скрипит, как резиновый, под солдатской ногою –
и морозное эхо звенит средь лесной тишины.
Изменено: Tar - 15.10.2013 22:21:03
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
Цитата
стрелокъ пишет:
Книги Юрия Белаша надо переиздавать! И чтоб тираж был побольше! Кроме всего прочего, я в жизни не встречал такого оригинального способа повествования! Tar, дружище, коли не лень, выкладывай дальше!
стрелокъ, дружище, конечно же не лень. Как только будет появляться время, буду это делать.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
* * *

Пусть пишут, что хотят…
Но я-то знаю,
как надо и не надо воевать,
чем отличается обстрелянный боец
от своего зелёного собрата:
бывалый – бережёт себя в бою,
он осторожен и предусмотрителен,
он даже может показаться трусом
тому,
кто ни хрена не понимает
в коварной диалектике войны
и кто горазд победу добывать
не вражеской – своею кровью…

В ОКРУЖЕНИИ

Одиночества я не боюсь.
Я боюсь без патронов остаться.
Без патронов – какой я солдат?
А с патронами можно прорваться.
Потрясу у погибших подсумки.
Да и карманы проверю.
И пойду, наподобие зверя,
прямиком – по лесам и болотам.
Буду я, сам за себя отвечая,
под бурчание в брюхе брести, –
и пускай, кому жизнь надоела,
повстречается мне на пути!..

ХАРЧИ

(Диптих)

1

Ну, делать нечего!.. Пора сдаваться в плен.
Их трое. На повозке. Пожилые.
Везут чего-то. И кажись – харчи!

И выхожу один я на просёлок.
Винтовки нет, подсумка тоже, распояской:
архаровец, алкаш, бродяга!

– Зольдатен, гутен таг! Них шисен! Их сдаюсь!.. –
И лапы задираю – и стою
распятый, как Иисус Христос.

Подходят. Карабины – за спиной.
– О, рус, плиен? Дас ист зер гут! –
И хлопают, улыбаясь по плечам, –
ну, суки, словно в гости препожаловали!

А я медаль снимаю с гимнастёрки:
– Прошу вас! Битте! Маин сувенир, –
и отвожу за спину руки – как положено.

Я знаю, на какой крючок ловлю я рыбу:
медали их – медяшки против наших!
И – головы впритык – разглядывают «За отвагу».

Я вынимаю финский нож из ножен,
надетых сзади на брючной ремень,
и трижды атакую – стремительно, безжалостно!..

2

Месяц назад – я подался в деревню.
Вышел старик:
– Ну чего тебе тут?..
А-а отощал. Побираешься, значит!
Выдали нас на съедение германцу –
ну и теперича мы и харчуй?..
Нет, не получится, мать твою душу!
Может, и сын мой таскается с вами,
встренешь – не пущу на порог…
Хо! – и медальку, гляди, нацепил.
Понаделали вам всяких медалев,
а воевать – ни хрена не умеете…
Вот тебе парень махры на дорогу,
харч – у германца… Бывай! –
Ну и дверями он так саданул,
что на печи ребятишки заплакали.

На другой день в первый раз я и пошёл харчиться
к фрицам.
Ничего! – только хлеб пресноватый да в консервах
много перцу.

* * *

Когда командир роты
начинает заполнять наградные листы,
Никита Ярыгин – тут как тут:
– Товарищ лейтенант, мне б «За отвагу»… –
Кого другого лейтенант шуганул бы так,
что тот заикаться стал, как контуженый,
но Никиту терпит: пулемётчик –
редкий, милостью божьей!
– На кой тебе медаль? К большому ордену представлю.
– Не хочу орден, – канючит Никита, – хочу медаль…
– Так у тебя ж их и так уже четыре!
– Ништо, это не водка, нормы нету… –
Лейтенант начинает заводиться,
хватает кулаком по ящику:
– Ну на что это похоже – клянчить награды?! –
Тогда и Никита меняет тон, и лицо у него
становится как в бою, за «максимом»:
– Да меня ж убьют сто раз, пока я дождусь того ордена!
А медаль – командир полка даст, –
Лейтенант качает головой:
– Ну и порядки на святой Руси!

ЯЗЫК ВОЙНЫ

Одного жаль – в БОРИСЕ моём
выпущены народные сцены да матер-
щина французская и отечественная.
А. Пушкин

– За Родину, товарищи! Ура!..
И дальше – мат такой, что вздрогнет небо.
И тот, кто скажет мне, что я – соврал,
тот, значит, никогда в окопах не был.

Бои, походы – ох как нелегки!..
И вряд ли можно было усомниться,
что если камни бы имели языки,
то камни тоже стали б материться.

Есть у войны присущий ей язык.
Язык борьбы. Язык сражений.

Когда под рёбра всаживают штык –
тогда не до изящных выражений.
Изменено: Tar - 06.10.2013 19:45:50
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
Цитата
стрелокъ пишет:
"... Я сидел, как в окопе под Курской дугой..." Именно так ощущаю себя, читая строки Юрия Белаша. Чувство такое, что вот оно- рядом...
стрелокъ, дружище, мои два деда погибли на той войне. Один погиб безвести, второй - от ран в госпитале уже после войны, и был похоронен в Минске.
Сам когда читаю эти стихи, ощущаю себя там. Благодаря стихам Юрия Белаша узнаю что видели и чувствовали мои деды на той войне.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
* * *

Наш полк стоял в резерве, за рекой –
в весёлом молодом березнячке.
Мы целую неделю отдыхали:
топили бани, мылись. Вечерами
киномеханики крутили «Два бойца», –
и мы беззлобно ржали, наблюдая,
как Марк Бернес стрелял из РПД –
ручного пулемёта Дегтярёва:
строчил напропалую, без прицела,
и даже левый глаз не прикрывал,
и немцы так картинно помирали
под этим маркбернесовским огнём…

Затем – неделя смотров и проверок.
С утра до вечера – как это? и как это? –
комиссии, комиссии, комиссии
из армии, из корпуса, полка…
И так нас эта публика замучила,
ну прямо хоть в траншеи убегай!

Но наконец – последняя проверка
перед обедом. Славный был денёк –
июньский, солнечный, нежаркий.
Мы выстроились в «в полном боевом» –
с винтовками, с примкнутыми штыками,
шинели в скатках, вещмешки, подсумки,
сапёрные лопатки и надоевшие вконец
противогазы. на нас –
идущей умирать и побеждать пехоте…

* * *

У врача не найдётся ни сил и не времени
выяснить, что с тобой: в медсанбате –
запарка, раненых – сотни. Лишь рукою
махнёт: «Безнадёжен!» – и тебя отнесут
санитары в палатку, где санбатовский морг,
и положат меж мёртвыми и умирающими.
А ты ночью проснёшься и завопишь: «Жрать хочу!» –
и упишешь за милую душу котелок
медсанбатовской каши с черняшкой – и по новой
уснёшь, как ни в не бывало,
меж мёртвыми мёртвым сном:
переутомление!

* * *

Как мы воюем?..
А ты у фашистов спроси,
Только не до, а потом – после боя:
чтоб от них какой правды добиться,
надо всегда после боя их спрашивать.

Ты среди нас поприсутствуй незримо
и погляди как-нибудь незаметно,
как – ну хотя бы в траншейном бою –
рота ворвётся во вражьи окопы.
Думаешь, фриц задерёт сразу руки?
Как бы не так! – эта публика наглая.
Им, пока душу не вытрясешь,
не объяснить, что такое война.
И, наливаясь привычной яростью,
так же привычно работают руки, –
пулей, гранатой, штыком и прикладом
в чувства приводим арийскую сволочь.
Трупы чернеют в ходах сообщений,
толовым дымом курятся землянки…

Ну и теперь, если пленные будут,
ты и спроси у них –
как мы воюем!

РАССТРЕЛ

Он принял смерть спокойно.
Спокойно глядел,
как немцы подравняли короткий строй,
привычно взбросили к плечу винтовки,
прицелились –
и по команде «Файер!»
придавили спусковые крючки…

Но когда
офицер подошёл к распластанному трупу,
чтобы убедиться, что русский мёртв,
он даже вздрогнул от неожиданности:
не вечный покой, а ненависть –
лютая ненависть была на лице русского.

Офицер с раздражением пнул голову,
но шея не успела задервенеть,
и голова возвратилась в прежнее положение.

* * *


Когда ты убиваешь врага в бою, ты не можешь быть уверен,
что убьёшь его, а не он тебя, – и потому ты не чусвствуешь
себя убийцей… Но почему т ы не радуешься, когда после боя
приходится подчас расстреливать безоружного врага, хотя
ты хорошо понимаешь, что в бою он мог убить тебя?..

* * *

По утрам Лёха говорит сержанту:
– Ну, я пошёл на физзарядку.
– Валяй! – разрешает сержант. – Заряжайся…

Лёха топает ходами сообщений в овраг,
лепит смолой к сосне трофейную открытку:
Гитлер стоит руки в боки и лыбится, сука!
Лёха приступает к упражнениям:
стрельба из винтовки лёжа, с колена и стоя –
обойма патронов на каждое упражнение.
Потом умывается из родничка – водные процедуры! –
и возвращается в траншею.

Там уже принесли завтрак, Лёху встречают весело:
– Как здоровье у Адольфа? Не жалуется?.. –
Лёха вытаскивает из кармана остатки открытки.
– Никак рекорд? – говорит сержант.
– Точно, – кивает Лёха. – 15 очков из 15 возможных.
Ну, командир, нынче тому фрицу-пулемётчику,
что угробил Вальку Бересова, будет капут! –
И приступаем к приёму пищи.

* * *

Выбора нет – надо прикинуться убитым:
старая солдатская хитрость! – лягу у свежей
воронки, рядом с погибшими, где крови побольше,
присыплю себя землёй, а каску и лицо
вымажу кровью.

Фрицы, как всегда после боя, вынесут к дороге
мёртвых своих и раненых – и станут ожидать
обоз, довольные успехом, смеясь и покуривая
и отрядив двух или трёх прочесать не спеша
остывающее поле боя.

Я дождусь, когда они подойдут поближе.
А как подойдут – шаря по карманам убитых, –
пиная сапогами и пристреливая раненых, –
я и врежу по ним внезапно с нахлёстом
очередью из ППШа.

А там пускай потом поднимают гвалт! –
орут, стреляют, преследуют: от дороги до меня
не меньше километра, – не успеют, я раньше
уйду лощинкой в лес, испортив им, сволочам,
собачье торжество.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
Цитата
стрелокъ пишет:
Цитата
Tar пишет:
терпеть ненавидел "дедушек" в ушитых хэбчиках
А наш зампотех (кмс по боевому самбо) не переваривал гнутые на дембельский манер кокарды. Распрямление происходило за две секунды не отходя от кассы прямым поставленным ударом в лобешник. Боец в ауте, зато кокарда в порядке .
Помню, помню! :D У нас таким образом дедушки "опухшим" молодым равняли звёздочки на пилотках. След на лбу оставался примерно на неделю.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
Цитата
стрелокъ пишет:
Читаю- и оторопь порой, и мурашки по коже...
стрелокъ, дружище, у самого так же. Да, эти стихи цепляют.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
ВОСКРЕСШИЙ ИЗ МЁРТВЫХ


Его посчитали убитым…
И, все документы забрав,
ушли по дороге размытой,
в воронке землёй забросав.

Но он оказался живучим –
откуда и силы взялись! –
и выбрался из-под липучей
холодной липучей земли.

Он был оглушён и контужен,
и долго не мог он понять,
кому и зачем было нужно
живого его зарывать.

А понял – и грудью на пашню:
«Ремень где, медаль, сапоги?!»
И так ему сделалось страшно,
что лучше б он вправду погиб.

Уж лучше и вправду навеки
ему земляную дыру,
чем так вот случайно, нелепо
остаться в фашистском тылу!
Куда он теперь –
безоружный,
оглохший,
в грязи
и босой?

Себе самому-то не нужный –
кому же он нужен такой?..

Смеркалось.
С тоскливою болью
за лесом дымился закат.
И брёл, спотыкаясь, по полю
воскресший из мёртвых солдат.

* * *

Вокзалы, вокзалы, вокзалы…
Дорожный приглушенный гвалт.
Карболкой пропахшие залы
и серый перронный асфальт.

И пусть я давно уж не езжу,
осёдлою жизнью живу,
но снова – как прежде,
я к вашим причалам хожу.

Вокзалы, вокзалы, вокзалы…
Придут и уйдут поезда.
Вы, если б могли, рассказали
про то, что видали т о г д а.
Оркестр играл на перроне,
на фронт провожая солдат,
и было нас в каждом вагоне
по сорок военных ребят.
И нм картузами махали
с откосов крутых пацаны,
и девушки вслед нам кричали,
чтоб мы возвращались с войны.
Но смерть пощадила немногих.
Вернулись – кому повезло…

Дороги, дороги, дороги –
и радость и страшное зло.

МЕМУАРЫ

Солдат
никогда не станет писать о том,
как воевали генералы:
он этого не знает.

А генералы
любят писать о том,
как воевал солдат,
хотя знают они о солдате
не больше, чем тот о генералах.

Каждому – своё.

СЛАВНЫЙ МАЛЬЧИК

В детстве лазил по деревьям и по крышам, –
мать ругала: «Разобьёшься!»
На ходу с трамваев прыгал, не боялся, –
«Выпорю!» – грозил отец.
В расшибалку и пристеночек играл –
участковый приходил.
Подерёшься с пацанами ненароком, –
«Хулиган!» – кричат соседки.
Из рогатки мух стреляешь, –
«Вот бандит растёт, ей-богу!»
И когда устанешь разве от такого воспитанья –
и не лазишь по ям,
и не прыгаешь с трамваев, в расшибалку
не играешь, ям не роешь, не дерёшься,
и рогатка надоела, –
и родители, и в школе,
и соседки с участковым говорили:
«Славный мальчик!» – и вздыхали облегчённо.

А на фронте если лазил по деревьям и по крышам, –
говорили: «Он умеет!»
С танков на ходу как кошка прыгал, –
«Молодец!» – хвалил сержант.
Точно в цель швырял гранаты –
благодарность от комроты получил.
Отрывал окопы ловко, –
«Он работал на гражданке землекопом!»
В рукопашных не терялся, не плошал, –
помогал ребячий опыт.
огонь из миномёта без промашки, –
и медалью наградили «За отвагу!»
А придёт какой, бывало,
с ним наплачешься на фронте:
лазить, прыгать не умеет,
и гранаты-то боится, а не то что
рукопашной, и окопа не отроет,
и стреляет чёрт-те как, –
и солдаты, и сержанты, и комроты с замполитом
говорили:
«Кто воспитывал такого?» – и ругались огорчённо.

ПРОТИВОТАНКОВАЯ ГРАНАТА

Стоял – ссутулившись горбато.
Молчал – к груди прижав гранату…

И навсегда избавился от плена:
исчез в дыму по самые колена.
И в сторону упали две ноги –
как два полена.

ЛЕЙТЕНАНТ

Мы – драпали. А сзади лейтенант
бежал и плакал от бессилия и гнева.
И оловянным пугачом наган
семь раз отхлопал в сумрачное небо.

А после, как сгустилась темнота
и взвод оплошность смелостью исправил,
спросили мы: – Товарищ лейтенант,
а почему по нас вы не стреляли?..

Он помолчал, ссутулившись устало.
И, словно память трудную листая,
ответил нам не по уставу:
– Простите, но в своих я не стреляю…

Его убило пару дней спустя.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
Цитата
стрелокъ пишет:
Tar, дружище, а есть какая-нибудь возможность где-то купить книгу "Окопные стихи"?
стрелокъ, к сожалению, нет. Первые две книги вышли тиражом 10 тыс. экз., вторая - 20 тыс. экз.. Сам хотел приобрести её. Ходил по букинистическим магазинам, блошиному рынку, но всё безрезультатно. Потом понял, что всё это бесполезно: что такое 40000 книг для такой огромной страны - это даже не капля, а росинка.
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Стихи Юрия Белаша., Стихи ветерана о пршлой войне
 
ФЛОТСКИЕ
«Шварцентойфельн» -- чёрные чер-
ти, так называли гитлеровцы нашу мор-
скую пехоту.

Ты когда-нибудь видел, как ходят в атаку матросы?..
Это жуткое зрелище, дыбом встают волоса:
хлынут молча, без выстрелов, чёрные цепи с откоса –
и от топота ног фронтовая замрёт полоса.

В бескозырках, без касок, в распахнутых настежь
бушлатах,
с якорями на бляхах затянутых флотских ремней
и в фланелевках синих, в тельняшках своих полосатых
они, видно, и вправду похожи на сказочных лютых чертей.

Надо нервы стальные, чтобы выдержать эту лавину:
ведь матрос не заляжет, покамест матрос он живой.
И сутулят у «геверов» пулемётчики взмокшие спины,
и наводчику спазмами сводит бурчащий от страха живот.

-- Шварцентойфельн! Матрозен!..-- летит по фашистской
траншее.
А навстречу уже хлещет с ходу: -- Полундра! Даёшь!..--
Набухают от крика матросские жилы на шеях,
и от их автоматов теперь никуда не уйдёшь.

Ствол глядит прямо в душу карающим пристальным
взглядом.
Час твой пробил, захватчик, дрожи не дрожи.
Ведь матросы, когда погибают, не просят пощады –
ну и ты от матросов пощады не жди!..

* * *

Они бегут без выстрела и крика.
У нас в траншее тоже стало тихо.
И видно только на поле открытом,
как под ногами мечется гречиха.

Не пьяные, но под хмельком солдаты…
И – рукава по локти закатав,
молчащие до срока автоматы
привычно держат возле живота.
За голенища сунуты гранаты,
чтобы сподручней было вынимать…

-- Ну до чего ж нахальны эти гады!
Мы их сейчас научим воевать…--
И, докурив до пальцев самокрутку,
сержант – окурок, плюнув, загасил.

Потом, в теченье многих суток,
к нам трупный запах ветер доносил.

* * *

Я солдат. И когда я могу не стрелять – не стреляю.
Я винтовочный ствол дулом вниз опускаю.

Ведь на фронте бывает, от крови шалеешь –
и себя не жалеешь, и врага не жалеешь.

И настолько уже воевать привыкаешь,
что порой и не нужно, а всё же стреляешь…

Да, солдат убивает. Так ведётся от века.
Только поберегись – и в себе не убей человека.

СХВАТКА

Не драка это, нет! А схватка на ножах.
Бой – с применением холодного оружия.
Ссутулившись, ты ходишь полукружием
вокруг него, а он – вокруг тебя,
не отступая ни на шаг
и руки, точно клещи, разведя,
одну – с ножом, другую – для защиты.

И дышите, как звери, тяжело,
прицеливаясь намертво друг к другу,
выбрасывая согнутую руку,
чтоб отвести удар – и, пошатнувшись ложно,
бить самому, -- и коль не повезло,
лицом уткнуться в пыльный подорожник…
Дай бог, чтоб это был не ты!

СЕРЖАНТ

Отбомбившись, «юнкерсы» ушли…
Выложили, сволочи, всю норму!
Комья развороченной земли –
словно после яростного шторма.
Чёрные глубокие воронки
сизым кучерявятся дымком,
и звенит, как эхо, в перепонках
вой фугасок тонким комаром.
Пахнет отработанной взрывчаткой,
свежей кровью и сырой землёй, --
и на лицах, бледных и немых,
отпечаток тяжести немой.

Мы сидим – очухаться не можем.
По щекам размазывая грязь.
Все кишки спеклись от мелкой дрожи.
Лечь бы – и лежать не шевелясь,
и не двигать ни рукой, ни шеей,
пусть война чуть-чуть повременит…

Но сержант бежит уж по траншее
и охрипшим голосом кричит:
-- Приготовиться к отражению танковой атаки!

И тогда встаём мы через силу.
И, гранаты в нишах отыскав,
видим, как в притихшую низину
выползают танки из леска.

Вьётся за стальными черепахами
пыль столбом, бензиновая вонь, --
по траншее, бомбами испаханной,
открывают пушечный огонь.

И опять заваривают кашу.
Пыль, и дым, и гарь – не продохнуть!
Нутряной, туберкулёзный кашель
прямо выворачивает грудь.
Голову раскалывает грохот,
мысли рвёт снарядный свист и вой,
и уже мы понимаем плохо,
что творится на передовой…

А сержант ныряет по ячейкам –
раненую ногу волочит –
и, погон сминая чей-то,
в уши жарко дышит и хрипит:
-- Вы что тут – заснули, мать вашу? Гранаты к бою!

* * *

Мы устали так страшно, что нам уже безразлично.
Лишь затихнет стрельба – где стоим, там и валимся
замертво.
И в траншею вползает с тротиловым дымом безмолвие.

И средь этой – скорее могильной, чем сонной – тиши
бродит, еле держась на ногах, добровольный дежурный –
сержант, -- может быть, больше всех и измученный.

Он не то что присесть – он боится замедлить шаги,
чтоб цигарку скрутить… Потому что замедлит – уснёт;
потому что теперь, даже если начнётся опять канонада,

не проснётся никто. Надо будет будить,
надо будет хлестать по щекам и над ухом стрелять, --
а иначе фашисты, дойдя до траншеи, повырежут сонных.

НЕПРИМИРИМОСТЬ

В патронник загоню патрон.
Затвор поставлю на предохранитель.
Готово для похорон, --
давайте, что ли, подходите.

Берите…
Но запомните одно:
ох, дорого вам это обойдётся! –
коль скоро мне греметь на дно,
то вам меня сопровождать придётся.
Я жизнь свою задаром не отдам.
Умоюсь я – и вас умою кровью.
Мы смерть разделим пополам,
и вашу долю – вам я приготовлю.
И то, что это не болтовня,
вы сами в этом скоро убедитесь,
и прежде чем приняться за меня –
вы за себя сначала помолитесь.
Пускай глаза мне выклюют вороны
и белый свет я больше не увижу, --
до самого последнего патрона
не принимаю вас
и ненавижу…

Я кончил.
Ровен сердца стук.
И отжимаю я предохранитель.
Ну, что вы заскучали вдруг?
Давайте, суки, подходите!..

* * *

Мы могли отойти: командиров там не было.
Мы могли отойти: было много врагов.
Мы могли отойти: было нас всего четверо.
Мы могли отойти – и никто б нас не стал упрекать.

Мы могли отойти, но остались в окопах навеки.
Мы могли отойти, но теперь наши трупы лежат.
Мы могли отойти, но теперь наши матери плачут.
Мы могли отойти – только мы не смогли отойти:

за спиною Россия была…
Изменено: Tar - 21.09.2013 16:17:28
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
ВПЕЧАТЛЮШКИ,, Короткие воспоминания об армии
 
ads, привет, дружище!
Да, повезло, а ведь мог фанеру подпортить. :D
У нас был похожий товарищ подполковник Белаш, замкомполка (я о нём уже когда-то писал). Имел фигуру штангиста и соответствующие руки, силища в которых была неимоверная. Так вот он терпеть ненавидел "дедушек" в ушитых хэбчиках :evil: . При виде такого, подзывал к себе и расшивал модные "лосины" одним движением. Боец оставался в лохмотьях. Потом шёл в роту, брал у старшины старую-старую подменку, отличавшуюся от кителя колером, в которой ходил до неизбежно надвигавшегося близкого дембеля, как лабух :blink: .
Купол воздухом наполнен
И качается слегка. (фю-ить!!!)
Он сегодня мне напо-омнил
Над полями облака! ...

(Из строевой песни)
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 След.

Яндекс цитирования liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня Все права на материалы, используемые на сайте, принадлежат их авторам.
При копировании ссылка на desantura.ru обязательна.
Professor - Создание креативного дизайна сайтов и любые работы с графикой